grima1ex

Молчание президента затягивалось.
Путин переводил взгляд с Жириновского на Явлинского, с Медведева наИванова. Потом тяжело посмотрел на Зюганова. Зюганов отвел глаза.
- Долго это будет продолжаться? – спросил Путин непонятно кого. – Нет, вы мне скажите – вы меня всерьез толкаете на третий срок?
Зюганов откашлялся и сказал:
- А кому сейчас легко, Владимир Владимирович? Думаете мне – легко?
- Вам, товарищ Зюганов, легче! – убежденно сказал Путин. – Вы лучше всех устроились!
Медведев закивал, Жириновский улыбнулся и что-то прошептал на ухо Хакамаде.
- Партия поручила мне мой фронт работы, - веско сказал Зюганов. – Авам, Владимир Владимирович, ваш! И не вам, коммунисту, разведчику,сетовать на судьбу!
- Извините, Геннадий Андреевич, - сказал Путин. – Нервы…
- Всем нам тяжело, - сказал Жириновский. Среди собравшихся еговескому нечастому слову привыкли верить – и сразу наступила тишина. – ИВолоде тяжело. И Гене. И Хакамаде. И мне. А уж как страдает всеми намилюбимая Валерия Ильинишна? Все мы, члены Тайного Политбюро, уже многолет вынуждены играть эту отвратительную комедию. Изображать, будто мыпредали идеалы своей юности, коммунизм, дело Ленина. Но что поделать?Вы же помните, как бился Михаил Сергеевич – но так и не справился!Капиталисты сбросили цены на нефть, СССР был разорен…
Все посмотрели на Горбачева. Тот виновато развел руками.
- Надо было обмануть капиталистов, - сказал Жириновский. – И мы этосделали! Мы изобразили развал нашей любимой страны. Враги уверены, чтоСССР уничтожен, что Россия перессорилась со своими соседями…Посмотрите, как тяжело приходится Мише и Вите! С какими речами ихприходится выступать!
Теперь все посмотрели на Саакашвили и Ющенко. Главы тайных республиканских комитетов КПСС потупились.
- Так что не будем жаловаться, - закончил Жириновский. – Каждый изнас работает на своем посту. И если партия скажет – ты, Володя, станешьпрезидентом на третий срок!
Путин вздохнул. Сказал:
- Нет, я все-таки прошу направить меня на другую работу. Я готов даже стать на сельское хозяйство!
Дремавший за дальним концом стола Ельцин вздрогнул и осенил себя во сне Красным Знаменем.
- Таких жертв товарищам от тебя не надо, - сказал Лавров. – Мы поддержим твою просьбу… да что же так задерживается генеральный?
Словно в ответ на его слова массивная дубовая дверь распахнулась, ив зал заседаний бодрой походкой вошел Тайный Генеральный секретарь КПСС– Михаил Ходорковский. За ним семенил Герман Греф. На лицеХодорковского сияла такая восторженная улыбка, что все невольноподались ему навстречу.
- Мишка, не томи! – выкрикнул Путин.
- Товарищи! – Ходорковский сиял. – Товарищи… дорогие вы мои! А ну-ка, Гера, докладывай диспозицию!
Греф вышел вперед. Он нервничал и немного заикался:
- Мы все проверили, товарищи. И убедились – поставленные целидостигнуты! Все эти страшные годы, прошедшие с памятного всембеловежского совещания, мы работали не покладая рук. И вот: устаревшиепроизводства, вредившие экологии СССР, полностью закрыты. Западный мирвсецело зависит от наших энергоносителей. Наша молодежь прошла обученияв лучших западных университетах. Наши ученые заняли все ключевые постыв зарубежных лабораториях и узнали все их технологические секреты. Нашитак называемые олигархи успешно перевели накопленные средства запределы СССР и скупили все интересующие нас производства!
- Включая футбол! - скромно вставил Абрамович. – Мы, конечно, простые хозяйственники, но ведь не нефтью единой жив человек!
- Так что… - Греф улыбнулся. – Можно прекращать маскарад! Тайнымподводным лодкам – выйти на боевое дежурство! Нашей лунной базе – снятьмаскировку и поднять красное знамя! Нашим союзным республикам –прекратить военные учения и вновь жить в духе интернационализма. Нашимбратьям по социалистическому лагерю – сигнал к выходу из подполья!
- Это очень хорошо, что берлинскую стену снесли, - пробормотал Иванов и улыбнулся. – Это очень хорошо.
- А товарищам Горбачеву, Ельцину и Путину я предлагаю вынестиблагодарность по партийной линии, - сказал Ходорковский. – Ипредставить к орденам Трудового Красного Знамени!
- Служу Советскому Союзу! - воскликнул Путин. А вполголоса прошептал Зюганову: - Съел? Фигу тебе, Гена, а не третий срок!"